Жанетта (неожиданно вскрикивает). О нет, прошу вас, не зажигайте! Не заставляйте меня читать. Не заставляйте смотреть вам в лицо. Лучше поверьте мне. В темноте так легко поверить.
Фредерик. Но я только этого и хочу — верить вам! Верить, как дитя, как дикарь. Во мне все кричит, что я хочу верить. Разве вы не слышите этого крика? Но не могу. Вы все время лжете.
Жанетта. Да, я лгу всегда, но все-таки вы должны мне верить. Это не настоящая ложь. Немного удачи, и все могло бы быть правдой. Все будет правдой, если вы только захотите. О, прошу вас! Ваша роль настолько проста! Вам стоит только захотеть.
Фредерик. Я хочу, я хочу изо всех сил, но не могу, как во сне. Кто послал эту телеграмму?
Жанетта. Видите, вы беспрерывно спрашиваете, вот мне и приходится врать, чтобы выиграть немного времени.
Фредерик. Для чего вы хотите выиграть время?
Жанетта. Все еще так хрупко. Еще слишком рано объясняться. Завтра мы узнаем друг друга… Ззавтра мы, может быть, будем сильнее слов. О! Если бы вы подождали, если бы только немножко подождали! Я так бедна сегодня перед вами, у меня так мало всего. Просто нищенка! Дайте мне два су, два су молчания.
Фредерик. Не могу.
Жанетта. или задавайте мне другие вопросы. Спросите, почему я дрожу, говоря с вами, почему, обнимая вас, плачу, почему путаюсь в словах, я, такая уверенная в себе, привыкшая потешаться над другими.
Фредерик. Не могу. Я хочу знать, кто эти другие, я хочу знать все то, что может причинить мне боль.
Жанетта (неожиданно кричит с жестом отчаяния). Тода тем хуже, вы сами этого захотели! Берите меня, какая я есть, со всем моим позором, или отвергните! Теперь вы понесете свою долю, я больше не могу одна, поделимся. Все было правдой. Да, у меня есть любовник, это он мне писал, по всей вероятности, умоляя не покидать его; были и другие до него, без любви; я не знала, что нужно ждать, что есть где-то на земле человек, которого я еще не знаю и которого обкрадываю… Вот. Теперь вам все известно, и я не знаю, как мне соврать, чтобы защититься. (молчание) Вы ничего больше не говорите. Вы стоите возле меня, я слышу в темноте ваше дыхание и чувствую, что Юлия — словно светлый луч в вашем сердце. Вы никогда не сможете любить меня, лгунью, так, как ее, не правда ли? (неожиданно добавляет совсем тихо) И все — таки, несмотря на мой позор и все эти истории и мою озлобленность, я перед вами в эту минуту как юная девушка, — другие никогда не узнают, — без букета, без белой фаты, без невинности и детей, несущих шлейф — я черная невеста. (Добавляет еще тише) И только для вас, если вы пожелаете это представить.
Фредерик неожиданно обнимает ее и целует. Она вырывается, вскрикнув, как раненый зверек, и убегает. Он остается один, неподвижный, в темной комнате. Входит мать и зажигает висячую лампу, разливающую колеблющийся грустный свет.
Мать. Здесь ничего не видно. Что ты делаешь в темноте? (Убирает посуду в буфет.) Ну вот. Их кухня никогда еще не была такой чистой. Бедная Юлия! У нее даже слезы были на глазах… Я ее понимаю. Она так мало на них похожа. Ах! Я осталась сегодня утром только из-за нее. Слава Богу, все кончено! Мы выполнили свой долг, все трое мы уедем сейчас отсюда и встретимся с ними опять нескоро. Ты что такой бледный? Устал?
Фредерик. Нет, мама.
Мать. Это от освещения. (Смотрит на отца.) Спит, старый разбойник. Он еще лучший из них троих. Ты видел ту? Экая наглость — свалить всю работу на нас с Юлией! Постараемся, чтобы она не появлялась на вашей свадьбе. Юлия со мной согласна. Никогда твои дяди не поймут, как я позволила тебе жениться на сестре такой девки. Бедная Юлия! Она и так достаточно настрадалась из-за нее. Теперь хватит! (Возвращается на кухню. Громко говорит Юлии, видной в глубине.) Все остальное надо бросить, милая, если мы не хотим опоздать к поезду.
Неожиданно открывается дверь, появляется Жанетта. Теперь она говорит тихо, как заговорщики.
Жанетта. Что мы будем делать?
Фредерик. Надо сказать ей.
Жанетта. Теперь я богаче, и мне стыдно. Позовите ее вы.
Фредерик (зовет очень тихо.) Юлия!
Жанетта. Громче! Она не услышит… (Вскрикивает.) Погодите! То, что мы делаем — ужасно.
Фредерик. Да.
Жанетта. Никто никогда не сможет понять, никто никогда нас не оправдает, верно?
Фредерик. Нет, никто.
Жанетта. Мы как двое убийц, которые не смеют взглянуть друг другу в лицо. Но это необходимо. Будет еще ужаснее ничего не сказать.
Фредерик. Да, завтра будет поздно. (Зовет снова, но все еще слишком тихо.) Юлия!
Жанетта (подходит к нему, обнимает.) Погодите! Она вас потеряет так внезапно. Вдруг перестанет себя чувствовать в ваших объятиях. Я хочу представить, как это бывает, когда обнимаешь пустоту.
Фредерик. Как было только что.
Жанетта (кричит, не переводя дыхания). Я уже не помню! Ах, как хорошо вдвоем! Когда это было? Как это могло быть, что мы еще вчера не знали друг друга?
Фредерик. Я больше ничего не знаю. Надо позвать ее.
Жанетта. Погодите! (Снова кричит). Ах, если бы вы никогда ее не знали! Если бы встретили меня первую! Я прикасаюсь к вам, это наяву, это не кажется! Прости, Юлия, за то, что нам так хорошо!
Фредерик (смотрит в пространство). Не надо у нее просить прощения. Не надо ничего объяснять. Надо сказать так, как наносят удар ножом. быстро прикончить и убежать.
Жанетта. Вы все еще любите ее?
Фредерик. Да! (зовет на этот раз громче). Юлия!
Юлия (появляется в дверях кухни с полотенцем в руках.) Ты меня звал?
Фредерик (не так громко.) Да, Юлия.
Фредерик и Жанетта отошли друг от друга. Юлия входит, смотрит на них.
Юлия. Ну, что?
Фредерик (начинает.) Вот что, Юлия. Это будет трудно сказать, и ты, наверное, не сможешь понять. Дело в том, что я не женюсь на тебе, Юлия.
Юлия (сначала не двигается, потом кладет полотенце на стул. Смотрит на Жанетту, спрашивает). Что она тебе сказала?
Фредерик. Она ничего мне не сказала. Ты не знаешь. Ты никогда не сможешь узнать и понять этого. Но мы не виноваты. Мы оба боролись с самого утра.
Юлия. Вы боролись? Кто это «вы»?
Фредерик. Мы оба. Ты уезжай с мамой, Юлия, а я останусь…
Юлия. Где ты останешься?
Фредерик. Если ты думаешь, что лучше остаться тебе, уедем мы.
Юлия. Но кто это «мы»? (Ей не отвечают, она говорит тише.) Когда ты говоришь «мы», это уже не мы с тобой? С кем же ты собираешься уехать? Вы хотите меня испугать, не правда ли? И теперь посмеетесь надо мной. Или, может быть, вы хотите, чтобы я засмеялась первая? (Пробует неестественно засмеяться, но останавливается под их взглядами.)
Жанетта (мягко). Я делаю тебе больно, Юлия. Мы ненавидели друг друга с детства. Но сегодня я бы хотела быть твоей смиренной служанкой, Юлия.
Юлия. Оставь эту патоку. Мне страшно!
Жанетта. Мы всегда дрались из-за игрушек, тряпок. Но сегодня я хотела бы отдать тебе все, что у меня есть. Но у меня ничего нет, только рваные платья да он, а его я не могу тебе отдать. Я бы хотела обезобразить себя, чтобы тебе было не так обидно — испортить лицо, обрезать волосы. Но из-за него я тоже не хочу быть некрасивой…
Юлия. Так ты воображаешь, что он сможет тебя полюбить? Тебя, олицетворение всего самого для него ненавистного?
Жанетта (смиренно). Да, Юлия!
Юлия. Ты — хаос, ты — ложь, ты — лень!
Жанетта. Да, Юлия.
Юлия. Он так чист, так взыскателен, он — воплощенная честность! И ему любить тебя? Смеешься? Ты рассказала ему о своих любовниках?
Жанетта. Да, рассказала…
Юлия. А о последнем, который тебе платит, ты рассказала? Я уверена. что нет.
Жанетта (неожиданно преобразившись, кричит). Спасибо, Юлия!
Юлия. За что?
Жанетта. Ты наконец стала злой!
Юлия. Значит, вы надеялись, что я даже не буду защищаться? Как она тебя подцепила? Она приласкалась к тебе, как к другим? Она подставила тебе свои губы в уголке, или, может быть, в дюнах кое-что другое?
Фредерик (кричит.) Мы никогда не были наедине, мы даже не разговаривали!
